– Тэннер, – заговорила она, – я заметила, что Салли Гриншо наблюдает за тобой. По-моему, ты ей нравишься. Ты танцевал с ней сегодня?
Тэннер считал шаги, чтобы не сбиться, но, когда Рейчел обратилась к нему, наступил на ее атласную туфельку.
– О, простите, мисс Рейчел! – пролепетал он. – Вам больно?
Она покачала головой:
– Я говорила с тобой о Салли.
Тэннер думал, что окажется в раю, если Рейчел согласится потанцевать с ним, но вместо этого очутился в аду. Он не мог ясно мыслить, находясь так близко от нее. Ему мучительно хотелось прикоснуться к волосам девушки и проверить, действительно ли они такие мягкие, какими кажутся.
– Салли – это дочка шерифа? – переспросил Тэннер, не понимая, как можно замечать любую другую женщину в присутствии Рейчел. – Почему ты не пригласил ее танцевать?
– Я… скверно танцую.
– Чепуха. У тебя отлично получается.
Тэннер понимал, что она просто хочет сказать ему что-нибудь приятное, но все равно вдруг почувствовал, будто парит в воздухе.
– Если хотите, я приглашу ее.
Рейчел засмеялась:
– Сейчас я не твоя хозяйка, Тэннер. Ты можешь пригласить на танец хорошенькую девушку, если сам этого хочешь.
Тэннер оглянулся и встретился взглядом с мягкими серыми глазами Салли Гриншо. Он никогда не думал о ней как о женщине. Салли работала школьной учительницей, и, чтобы догадаться об этом, достаточно было взглянуть на нее. В скромном сером платье, отороченном черной тесьмой, и волосами, туго стянутыми в пучок на затылке, она выглядела достаточно хорошенькой, но не шла ни в какое сравнение с ангелом, которого он держал в своих объятиях.
– Я потанцую с ней, если она не против, – сказал наконец Тэннер.
Рейчел почувствовала, что Ноубл вошел в зал, еще до того, как увидела его. Атмосфера сразу наполнилась возбуждением – все перешептывались, спрашивая, что могло привести могущественного Ноубла Винсенте на местный праздник. Рейчел тоже это интересовало. Быть может, он пришел из-за нее?..
– Кажется, это мой танец, – сказал Ноубл, подойдя к ней и насмешливо блеснув темными глазами.
Тэннер сразу же отпустил партнершу, пробормотав что-то насчет стакана пунша, и быстро отошел, а Рейчел поплыла в объятиях Ноубла, не имея сил отказать ему. Оба молчали. Рука Ноубла лежала на ее талии, Рейчел ощущала тепло его пальцев сквозь ткань. Ноубл был отличным танцором – уверенным и властным; впрочем, таким он был во всем. Она с упоением подчинилась его воле, двигаясь в такт музыке и в точном соответствии с движениями партнера.
Взгляды всех были прикованы к Ноублу и Рейчел. На Ноубле были темные брюки в обтяжку с серебряным галуном, крахмальная белая рубашка, подчеркивающая смуглую кожу, и короткая куртка-болеро с такой же серебряной каймой. Он выглядел, как испанский гранд.
Зеленые глаза Рейчел смотрели в карие глаза Ноубла. Ей казалось, что, кроме них, в зале нет никого.
У нее вдруг пересохло во рту, и она произнесла хриплым шепотом:
– Не ожидала, что ты придешь.
Ноубл следил за отражающимися на ее лице противоречивыми эмоциями – упрямство сменилось неуверенностью и наконец гордостью.
– Но ведь ты пригласила меня, Рейчел. Я не мог тебе отказать после того, как ты приняла мое приглашение.
– Не понимаю, о чем ты.
Ноубл засмеялся и шепнул ей на ухо:
– Я пригласил тебя поплавать, а ты пригласила меня потанцевать.
– Не помню, чтобы я тебя приглашала.
– Но ты ведь хотела, чтобы я пришел, не так ли?
Рейчел сразу напряглась:
– Если бы ты был джентльменом, то забыл бы тот день, когда я…
Ноубл привлек ее к себе так близко, что она слышала, как стучит его сердце.
– Если хочешь, я больше ни разу не упомяну о нашем купании. – Он улыбнулся. – Но ты не можешь запретить мне думать об этом.
– Почему ты пришел?
– Чтобы потанцевать с тобой.
Стараясь скрыть удовольствие, Рейчел посмотрела вокруг, отметив завистливое выражение на лицах других дам.
– Многие женщины сейчас хотели бы поменяться со мной местами, – усмехнулась она. – Хотя, возможно, они побаиваются тебя.
– А ты?
– Чего ради мне тебя бояться?
– В самом деле, – засмеялся Ноубл. – А я вижу, что многие мужчины отдали бы все, чтобы потанцевать с тобой.
– Ты льстишь мне.
– Нет, Зеленые Глаза, я говорю правду. – Он сильнее сжал ей руку. – А ты ответишь мне правдиво на один вопрос?
– Смотря о чем ты спросишь.
В его глазах блеснула усмешка.
– Вопрос достаточно прост. Должен ли я ревновать к кому-нибудь из мужчин в этом зале?
– Нет, – честно ответила Рейчел.
Ноубл облегченно вздохнул:
– В таком случае все мужчины округа Мадрагон круглые идиоты!
* * *
Делия наблюдала за сестрой, танцующей с Ноублом, покуда Уит наблюдал за Делией.
– Тебе хотелось бы самой находиться в его объятиях, не так ли, дорогая?
– Не говори глупости. Я просто беспокоюсь за сестру, – холодно отозвалась она.
Уит смотрел на человека, которого ненавидел больше всего на свете и который обладал тем, чего он жаждал, но никогда не мог получить. Ноубл был знатен, богат и могуществен. Богатства и могущества Уит сумел добиться, но он знал, что всегда останется сыном ковбоя. Уит родился в хижине без окон и с грязным полом, а Ноубл Винсенте появился на свет в знатном семействе и носил свое имя, как знак почета.
– Посмотри на него, Делия. Похоже, ему удалось убедить всех, что он не убивал твоего отца.
– Он действительно не убивал его.
Уит нахмурился. Вечер был для него безнадежно испорчен.
– Город радостно приветствует возвращение блудного сына. Взгляни на их лица – как же они заискивают перед ним! Мясник, бакалейщик, жестянщик – все стараются урвать что-нибудь от его щедрот. Я слышал, что Каса дель Соль заново отстраивается и все в Таскоса-Спрингс норовят ухватить кусок пирога.
– Кажется, ты слышал слишком много для человека, который только что прибыл из Остина.
– Я уже говорил тебе, что у меня имеются свои источники.
– А я говорила тебе, Уит, что не желаю ничего знать о твоих грязных маленьких секретах.
– Сбавь тон, дорогая! – Хотя Уит говорил тихо, в его голосе слышалась явная угроза. – Хочешь, чтобы все догадались, что наш брак далек от идеального?
Делия повернулась к нему:
– Ты умеешь заставить людей верить в то, что тебе нужно. Только не рассказывай мне, как ты это проделываешь.
Глаза Уита походили на горящие уголья.
– Еще бы, Делия! Не зная правды, ты можешь не чувствовать себя соучастницей. Но предположим, что это я повинен во всех бедах Ноубла. Как бы тебе это понравилось? А впрочем, не беспокойся. Что бы я приобрел, погубив его?
